УКРАЇНСЬКА АСОЦІАЦІЯ ПСИХОТЕРАПЕВТІВ І БІЗНЕС-ТРЕНЕРІВ

Рецензенты:

Н.Ф.Калина, профессор, доктор психологических наук, зав.кафедрой глубинной психологии и психотерапии Таврического национального университета им. В.И.Вернадского

В.П.Самохвалов, доктор медицинских наук, профессор, зав.кафедрой психиатрии, психотерапии и неврологии Крымского государственного медицинского университета им. С.И.Георгиевского

А.В.Фурман, профессор, доктор психологических наук, зав.кафедрой психологии Крымского государственного гуманитарного университета

 

Дизайнеры оригинал-макетов рекламных плакатов Летних Школ – Александр Загляднов и Анна Чебаненко.

СОДЕРЖАНИЕ

Введение 

Программа первая. Свобода природная и социальная

Программа вторая. Тайны и вечера

Программа третья. Маршруты сознания

Программа четвертая. Игры нашего двора

Программа пятая. Лабиринт

Программа шестая. Внутренняя территория

Программа седьмая. По другую сторону

Программа восьмая. Поиграем в доктора

Заключение

Литература

Приложение Тренинг в Стране Чудес

(предисловие)

 

К этой книге следует написать такое предисловие, которое будет соответствовать ее содержанию – веселому, интересному, необычному и оригинальному. И, разумеется, подчеркнуть главное. А главное – то, что ее автор, В.Р.Кейсельман (Дорожкин), необычайно талантлив. Талантлив во всем – он отличный преподаватель, одаренный ученый, великолепный тренер, заботливый отец, приятный коллега, удачливый бизнесмен и, как легко убедятся читатели, прекрасно пишет. Одним словом,

Ребенком, красящим семью,

Был Чарльз Огастес Фортескью.

В этом духе прелестной английской поэзии нонсенса можно, пожалуй, продолжать. Что-то вроде:

 

О, был мечтою многих мам

Юный Валера Кейсельман.

Он, вздумав сделать то иль это,

У взрослых спрашивал совета

И никогда не рвал в клочки

Штаны, рубашку и чулки.

 

Хм-м… Пожалуй, тут Валерий не очень совпадает с Чарльзом Фортескью. Он весьма самостоятелен, и в большинстве своих проектов в советах почти не нуждается. Зато дальше – 

 

Он до полуизнеможенья

Решал задачи на сложенье,

И лишь латинских текстов ради

Мог оторваться от тетради.

 

– тут все верно. В.Р.Кейсельман действительно блестяще закончил математический факультет Таврического национального университета им. Вернадского, параллельно умудрившись получить еще и фундаментальное психологическое образование. Так что написать и защитить диссертацию по социальной психологии ему было совсем нетрудно. Но вернемся к стихам:

 

Задатки юности своей

Развил он с блеском, став взрослей.

 

Это точно. Став одним из лучших психотерапевтов и психологов-консультантов в Крыму, Валерий Романович нашел новое и неожиданное применение своим умениям и способностям. Он разработал и осуществил не один десяток тренинговых программ, самые оригинальные из которых представлены в данной книге.

Читая ее, почти на каждой странице хочется воскликнуть: «Ах, как бы я хотел там побывать! Своими глазами увидеть роскошные крымские пейзажи и поучаствовать во всех этих интересных, необычных, веселых и, в то же время, чрезвычайно глубоких и тонких упражнениях!» Но придется довольствоваться описаниями, которые получились у автора живыми, точными и вполне художественными.

Книга «Экспериментальные тренинги в полевых условиях» – не только увлекательное чтение, но и хорошее практическое руководство, содержащее россыпи оригинальных и эффективных техник и упражнений, которые может взять на вооружение специалист в области активного социально-психологического обучения и бизнес-консультирования. Одним словом, перед нами – интересное, полезное и увлекательное чтение, с которым не случайно ассоциируется начало «Алисы в Стране Чудес»:

 

Июльский полдень золотой

Сияет так светло,

В неловких маленьких руках

Упрямится весло,

И нас теченьем далеко

От дома унесло…

 

И тянется неспешно нить

Моей волшебной сказки,

К закату дело, наконец,

Доходит до развязки.

Идем домой. Вечерний луч

Смягчил дневные краски.

 

Итак – счастливых приключений на тренинге в Стране Чудес, читатель!

 

 

Н.Ф.Калина, 

доктор психологических наук, профессор,

зав. кафедрой глубинной психологии и психотерапии ТНУ им. Вернадского

Введение

 

Моим любимым дочерям Алине и Софии посвящаю эту книгу…

 

Мой опыт ведения тренинга насчитывает 10 лет и более 2000 тренинг-часов. За это время было всё. Были удачные и неудачные программы, были довольные и не совсем довольные группы, были возмущенные и даже шокированные участники, были различные со-ведущие, изменились мои взгляды на суть, цели, задачи и методы тренинга и т.д.

Я сам, как личность претерпел эволюцию, мой подход к тренинговым занятиям изменился, мои программы стали другими – всё это различные следствия моего соприкосновения, а иногда и полного погружения в тренинг и его активную среду. Однако есть в моей жизни один проект, который во многом остается постоянной величиной и более того в каком-то смысле сам нарезает мою жизнь ровными пластами толщиной в один год. Это летние выездные семинары, которые получили название «Летняя Школа экспериментального тренинга».

Появился этот проект в 2000 году, когда мне или одному из двух моих друзей Андрею Старовойтову и Роману Власенко (уже не помню точно кому, но в любом случае выражаю им благодарность) пришла в голову мысль провести что-нибудь на природе. Точно помню, что тогда мы сидели в кафе, была зима, мы выпили немного вина, настроение было активно-приподнятое и хотелось чего-то глобального.

Так возникла сама идея.

Примечательно, что, несмотря на большое число мыслей, которые роились тогда в голове у каждого из нас, мы сошлись в главном: проект должен носить экспериментальный характер, то есть каждый раз он должен представлять собой некий эксперимент как с самими тренинговыми процедурами, так и с участниками. Это было основной сутью.

В дальнейшем появился ещё ряд требований.

Например: а) все используемые нами упражнения должны были быть авторскими; б) ни одна из процедур не должна была использоваться когда-либо ранее; в) ведущие сами должны участвовать во всех мероприятиях на равных правах и пр.

Некоторые из требований были придуманы нами позднее, некоторые появились в самом начале. Например, то, что мы как ведущие должны быть ещё и участниками всего того, что происходило, было решено после первого года существования проекта. Тогда большинство приехавших к нам людей заявили: «Эксперименты вы проводите, так хоть сами в них участвуйте…»

Вот с тех пор мы и начали участвовать. Так честнее.

К слову, фиксация материала (мы ведь преследовали и чисто научные цели) происходила всегда ретроспективно, задним числом. Мы вспоминали, а чтобы сохранить чистоту и объективность полученного материала, делали это порознь, а затем сопоставляли результаты.

К особенностям нашего проекта можно отнести и лояльное отношение к алкоголю. Более того, на первых пяти семинарах вино было одной из составных частей организации самой Летней Школы. Мы как организаторы привозили его в значительных количествах (счет шёл на двадцатилитровые канистры). При этом канистры подавались к обеду и к ужину и разливались как порции компота, без ограничения добавки.

Тем не менее, следует отметить, что наши семинары никогда не превращались в попойки и не теряли своего научного уровня. Наоборот, будучи адаптогеном, вино позволяло участникам практически с первого же дня уходить от прессинга социального, расслабляться и регрессировать, сливаться с природой и «сливать» в природу, обретать заново себя и других. Естественно, увлечение алкоголем не было повальным. Кто хотел – пил, кто считал это ненужным, соответственно, не пил. Да и вино, которое мы использовали на семинаре, было хорошим: сухое, красное, качественное и дорогое.

Интересен и тот факт, что когда мы, уже оставшись с одним из со-организаторов вдвоём, на шестой год существования Летней Школы решили обойтись без спиртного, оно было завезено туда «контрабандой» (в сумках участников), и само организовало «круг по интересам». С двенадцати и до трех часов ночи на нашем семинаре начал действовать «Коньячный клуб», членство в котором было закрытым (в силу ограниченности количества коньяка).

Короче говоря, «сухого закона» у нас на Летней Школе никогда не было, и ретроспективно влияние алкоголя можно оценить скорее как положительное. Без него многие процессы, о которых я буду рассказывать ниже, не произошли бы вовсе или не были столь отчетливо видны.

Кроме того, так как одной из целей проекта было наблюдение за «инстинктивным» поведением человека в природных условиях обитания, то алкоголь как раз и позволял нашим участникам в максимально кратчайшие сроки «приблизиться» к состоянию природности, «биологичности».

Ещё к одной особенности Летней Школы относится то сочетание подходов, которое на ней традиционно используется. Среди направлений центральными являются арт-терапия, телесно-ориентированная психотерапия, психодраматические и театральные техники, системная семейная психотерапия, психотренинг и тренинг личностного роста, йога, элементы психодинамической терапии, системные расстановки Б.Хеллингера и пр. Всё, что я перечислил, завязано в рамках конкретного семинара в тугой узел экспериментального тренинга, причем так завязано, что часто невозможно разложить по подходам и техникам то, что происходит в тот или иной момент времени.

Единственная структура, которую возможно определить и нащупать на Летней Школе, состоит в самом расписании занятий. Это расписание было составлено ещё в рамках первого года существования проекта и до сих пор остается неизменным. Наверное, в нем заложен некий  биологический и психологический смысл.

Итак, утро у нас всегда начинается с йоги (для тех, кто может проснуться – ведь это половина седьмого), и идёт это мероприятие до завтрака. После завтрака работает трехчасовая телесно-ориентированная группа, которая заканчивается с началом обеда. Затем происходит дневная, тренинговая часть и, наконец, вечером (где-то примерно около восьми) начинаются ночные постановки и вечерние мероприятия. Всё это длится до двенадцати-часу и завершается разбором полетов возле костра. Таково расписание дня, которое, повторюсь, в течение уже семи лет остается неизменным.

Несколько слов скажу и о ещё одном мощнейшем ресурсе нашего летнего семинара. Безусловно, им является крымская природа и тот ландшафт, который мы тщательно подбираем исходя из наших тренингово-терапевтических целей.

Мы проводили семинар в районе с.Многоречье (2000 и 2001 гг.) – живописнейшее место с кристально чистыми родниками (не случайно именно в этом месте находится водосбор, питающий ялтинское водохранилище). Затем мы переместились в Чернореченский каньон (2002, 2003 гг.) – один из наиболее протяжённых каньонов горного Крыма, в котором протекает самая полноводная крымская река Чёрная (питает весь г.Севастополь). А в последнее время мы облюбовали окрестности с.Терновка (р-н знаменитого Мангуп-Кале) и обосновались рядом с красивейшими горными озерами, чьи берега поросли буковыми лесами.

Специально подбираемые заповедные крымские уголки, как мы выяснили на собственном и чужом опыте, давали и дают участникам нашего проекта мощнейший энергетический подъем и стали самостоятельной частью программы. Более того, знакомству с местностью (а не знакомству с группой, как это принято), мы всегда уделяли львиную долю первого дня семинара.

Теперь несколько слов о самих участниках.

Традиционно в проекте принимало участие от 12 (самая маленькая группа 2006 года) до двадцати пяти-тридцати человек (все остальные года). Среди участников есть постоянный костяк 7-12 человек (те, кто ездили на летнюю школу три и большее количество раз) и новички. В основном это психологи, психотерапевты, врачи и бизнесмены. Часть людей – из Крыма, другие приезжают с материковой Украины и России. Естественно, что люди прибывают к нам с абсолютно разными целями. Однако среди этих целей можно выделить и общий знаменатель – это стремление качественно и активно отдохнуть, а также продвинуться в самопознании себя и собственных ресурсов.

Вот такой у нас контингент.

Что касается ведущих, то так получилось, что из всех основателей данного проекта среди организаторов остался только я. Один из друзей целиком и полностью погрузился в бизнес-психологию и ушёл в крупную торговую компанию, другой переключился на йогу и ведёт собственные семинары. Однако, несмотря на то, что среди руководства проекта появились новые люди (Андрей Любарский, главный сексопатолог АР Крым), сам проект не потерял свой первоначальный экспериментальный дух, в нём по-прежнему сильны идеи новаторства и творческого поиска. Проект идет к новым достижениям, и, надеюсь, перерастет в масштабное лонгитюдное исследование поведения человека в природных условиях. Для этого лично я и все участники, в прошлом и настоящем непосредственно связанные с проектом, готовы создавать максимально креативную среду.

Теперь перейду к характеристике содержания самой книги.

Книга разбита на главы, каждая из которых посвящена отдельной Летней Школе. Причем сами проекты приведены в тексте книги в хронологическом порядке. Сделано это для того, чтобы читатель смог в динамике проследить изменения программ проектов, а также смог понять преемственность и связь между темами Летних Школ.

Так как при написании этой книги я в основном использую собственную память, некоторые из фрагментов того или иного года, возможно, окажутся мною забытыми, на других, наоборот, будет сделан чрезмерный акцент. Что поделаешь, человеческая память избирательна...

Конечно, я подстраховался и проинтервьюировал несколько постоянных участников нашей программы. Это помогло мне восстановить часть первоначально забытых подробностей, утерянных упражнений и вытесненных процедур. Однако полностью воссоздать все фрагменты Летних Школ так и не получилось. Даже, несмотря на то, что я пытался вспоминать каждый проект день за днем. Всё равно есть чувство, что часть событий навсегда утеряна. Может, это и к лучшему.

Тем не менее, основную канву, центральную суть каждого года я, конечно же, сохранил. Как эта суть воспроизведена в тексте, судить уже Вам.

Помимо отдельных глав в данной книге есть ещё достаточно объемное Приложение. В этом Приложении я собрал все авторские упражнения и тренинговые процедуры, которые мне «сдавали» мои студенты и слушатели различных семинаров. Так как мне  в голову достаточно давно пришла мысль о том, что неплохо использовать творческий потенциал неофитов, я практически с первых своих обучающих семинаров (Тренинг для тренеров) предлагал участникам разрабатывать собственные, авторские упражнения. Некоторые из них действительно были самостоятельно созданы участниками групп, в авторстве других я сомневаюсь. Тем не менее, в этой книге собраны самые интересные из сдаваемых упражнений и теперь предлагаю их заинтересованному читателю. Для удобства тренинговые процедуры систематизированы по рубрикам «Разминки», «Социометрии», «Игры на командообразование» и пр.

Если вдруг среди всего перечня авторских упражнений встретится хорошо известная в тренинговом мире процедура, прошу меня извинить. Недаром, академик В.И.Вернадский говорил о том, что мы живём в разумной атмосфере, и схожие мысли приходят одновременно в самые разные головы. Особенно это верно тогда, когда эти мысли начинают «витать» в атмосфере, и их может извлечь любой желающий, погруженный в эту атмосферу.

Теперь скажу несколько слов о достижениях нашего проекта.

В 2005 году за летний проект «Лабиринт» я был премирован Президиумом Верховной Рады АР Крым специальной премией. Это было приятно.

И, наконец, самая трогательная часть Введения – благодарности.

Хочу выразить благодарность Роману Власенко (бизнес-тренер, консультант) и Андрею Старовойтову (к.психол.н.,арт-терапевт, телесноориентированный терапевт)заинтеллектуальное, эмоциональное и творческое сотрудничество при подготовке и проведении совместных проектов от Крымской Школы экспериментального тренинга (2000-2006 гг.). Особую признательность хочу высказать Андрею Любарскому (главный сексопатолог-андролог АР Крым) за созданное им поле комфорта при содействии и со-ведении проекта в 2007 году. Также хочу сказать спасибо всем участникам, которые верили в нас и, несмотря на все наши предостережения, раз за разом отправлялись с нами в крымские горы.

Отдельная благодарность д.мед.н. Олегу Гильбурду (г.Сургут, Россия) за конструктивную критику происходящего, преподавателю ТНУ им. В.И.Вернадского Анатолию Морозову за помощь в обустройстве и организации лагеря, фермеру Василию Субботину за предоставление частных лесных угодий под проведение семинаров в 2005-2007 гг.

Отмечу и постоянных участников нашего летнего проекта. Это Галина Савченко (психоаналитик, г.Санкт-Петербург), Юлия Коваленко (психолог, начальник отдела маркетинга, г.Киев), Елена Згама (психоаналитик, психолог, г.Алушта), Наталья Крутько (психолог, г.Симферополь), Антон Власенко (судья, г.Феодосия), Людмила Жаринова (психолог, г.Ялта), Татьяна Чубова (менеджер по персоналу, г.Симферополь), Яна Павлова (психолог, г.Симферополь).

Всем Вам спасибо!

ПРОГРАММА ПЕРВАЯ. СВОБОДА ПРИРОДНАЯ И СОЦИАЛЬНАЯ

 

Можно закрыть глаза на действительность,

но не на воспоминания.

Ежи Лец

 

С этой программы все началось.

Она у нас была первой. К ней мы тщательнее всего готовились. Она была самой рискованной. Мы потратили на неё больше всего душевных сил.

Несмотря на всё это именно её я забыл больше всего…

Проходила первая Летняя Школа рядом с с.Многоречье (Бахчисарайский р-н, Крым).

Помню огромную поляну, размером, наверное, как три футбольных поля. Эта поляна вся сплошь и рядом была покрыта высоченной травой и в некоторых местах «заставлена» ореховыми деревьями, в тени которых мы расположили палатки. Так возник наш лагерь.

Если смотреть вдоль той поляны в южном направлении, то было видно, как она поднимается в гору и плавно скрывается в густом лесу, испещренном огромным количеством родников и родниковых речек с ваннами молодости. Там, рядом с наиболее полноводной из рек, мы проводили наши занятия, а потом шли купаться в воде, температура которой едва достигала девяти градусов.

Несмотря на кажущийся холод этих девяти градусов, его почти никто не замечал, а если кто и обращал внимание, то всё равно, скрипя зубами и дрожа всем телом, лез в воду. В тот год стояло такое жаркое лето, что люди прыгали в речные заводи без разбора температуры воды – лишь бы было, где спастись от жары. А так как в этой воде ещё «вроде, как и молодеешь», то часть участников приходилось буквально силой вытаскивать из реки (настолько они там коченели от холода и примерзали ко дну).

Но вернусь к теме.

По программе мы наметили проводить первую Летнюю Школу в этническом стиле. Точно помню, что один день мы застолбили за введением в программу, затем у нас предполагались славянский, японский и бразильский дни.

Ещё до начала семинара в оргкомитете шли продолжительные споры о том, как построить логику каждого конкретного дня. Было внесено несколько предложений:

1. Проводить каждый день в рамках той этнической специфики, которая была заявлена;
2. Делать тематический блок в этническом стиле;
3. Подбирать отдельные упражнения и процедуры в соответствии с «философией» дня.

В конечном итоге мы остановились на всем сразу (то есть ни на чём конкретно).

Ведущих было трое (как и основных рабочих дней семинара), и было принято соломоново решение: закрепить за каждым по одному дню.

При этом предполагалось, что ответственный за день должен самостоятельно продумывать концепцию дня, а затем сообщать эту концепцию остальным. В дальнейшем «остальные» должны были импровизировать в рамках уже заданных идей, развивая и переделывая их на свой собственный лад.

Сразу скажу, что подобная схема просуществовала у нас на Летней Школе три года. Затем мы отказались от неё в силу систематически возникавших организационных неудобств. Тем не менее, в первый год подобная схема была наиболее удобной и казалась тогда оптимальной. Для этого был целый ряд причин.

Во-первых, у нас было три «в меру конкурентных» организатора. Во-вторых, мы изначально договорились делать не фестиваль терапевтических или тренинговых техник, а целостную инсталляцию, в которой каждый играл бы свою особенную, но в то же время связанную с другими роль. И, наконец, в-третьих, на тот момент мы выбрали в качестве маркёра проекта символ «ХХХ», который во многом отражал многосмысловую суть нашей кампании (означая одновременно и размер, и плейбоевского зайца, и Трикстера – ТриИкс – тогдашний наш символ).

Короче говоря, мы остановились на той идее, что нужно назначать ответственного за день (так называемого «дежурного директора»), который и будет определять концепт дня.

По сценарию, я отвечал за Бразильский день.

Кстати говоря, решение о разделении между ведущими ответственности за каждый из дней семинара, как это ни парадоксально, позволило нам целостно спланировать общую концепцию первого проекта. И всё было бы хорошо, если бы не один подводный камень. Этот камень мы обнаружили, когда уже начали вести семинар. Тогда же, когда мы занимались его планированием, ни о каких препятствиях мы даже не подозревали.

Уже на месте, сразу после начала работы проекта оказалось, что при многих сходствах телесной терапии и тренинга, между ними лежат принципиальные различия, которые никогда не позволят слиться им в целостную ткань одной программы. Всегда чувствуется некий разрыв и скачок при переходе от одного к другому. Метафорически можно сказать, что телесная терапия гораздо более интровертирована, а тренинг – экстровертирован. И это ощущалось на Летней Школе даже несмотря на то, что дисбаланс между подходами в значительной мере сглаживали ведущие. Всё равно участникам постоянно приходилось перестраивать фокус восприятия происходящего с телесного на тренинговый и обратно.

Глядя сквозь прошедшие годы на наши первые семинары, я могу сказать, что противоречие, наблюдаемое при попытке сочетать телесный и тренинговый подходы, не является однозначно плохим или хорошим. На примере нашей Школы я увидел, что в основной массе участникам легко удавалось перестраиваться между различными ритмами занятий (от более сосредоточенного и «внутренне направленного» телесного к более динамичному тренинговому). С другой стороны, всегда были и такие члены группы, которые игнорировали либо тренинговую часть, либо телесную. Фактически данная категория людей и ехала либо на одну часть программы, либо на другую. Но это был их выбор. И хоть о личностных особенностях этих людей рассуждать сейчас я не берусь, всё же, во многом такое их поведение было связано с особенностями нашего проекта.

Несмотря на всё это, на нашей Школе всегда присутствовали оба подхода. Во многом их мирному сосуществованию способствовал твердый регламент занятий и следование расписанию дня. Именно это спасало Летнюю Школу от методологического конфликта.

Так вот. В первой половине дня у нас всегда были процедуры, завязанные на телесную терапию. Затем, после обеда проходила тренинговая часть, а позже, ночью, начиналась вечерняя программа. При этом ночные постановки относились к совместной инсталляции ведущих, то есть их мы продумывали сообща.

При этом даже если первая и вторая половины дня не всегда были согласованы (хотя мы и старались), то совместные инсталляции, становились венцом дня и объединяли в едином концепте результаты утренней и дневной групп. И это всегда являлось изюминкой нашей программы… Такие вот дела.

К моему великому стыду сейчас, когда я напрягаю память и вспоминаю события, тогда происходившие, я с огорчением понимаю, что помню далеко не всё. Ну что ж, буду вспоминать только то, что врезалось в память.

Итак, начну.

Первый день семинара мы начали с того, что стало в последующем нашей визитной карточкой: мы решили познакомить участников с местностью. Естественно, перед упражнением мы спросили: «Кто здесь был раньше?» Оказалось, что никто. Место было незнакомым, горным, относительно безлюдным, девственным и диким.

Мы начали с того, что разбили группу на четыре подгруппы. Участники в подгруппах пообщались друг с другом, познакомились (до этого они виделись мельком только в автобусе, да помогали друг другу при постановке палаток). Затем мы дали задание – нарисовать карту данной местности. Причём сделать это необходимо было тщательно, топографически зарисовывая все обнаруженные достопримечательности. Делать это необходимо было на розданных заранее листах ватмана.

Инструкция при этом звучала приблизительно такая:

Перед вами находится абсолютно незнакомая, заповедная местность. Вы видите, что здесь много открытых мест, но дальше в любом из направлений начинается лес. То, как он нас примет, во многом зависит от того, как мы к нему отнесемся и насколько познакомимся с ним, насколько будем способны его познать. Сейчас вы находитесь каждый в своей подгруппе. Познакомьтесь друг с другом. У вас есть на это немного времени. Через десять минут каждая из групп отправится в свою сторону. Направлений будет четыре, как и сторон света. Юг, север, запад и восток. Идите вместе со своей группой в заданном направлении настолько далеко, насколько хватит сил. При этом постарайтесь максимально полно изучить ту местность, по которой вы будете проходить. Делайте зарисовки, вносите свои обозначения. Конечная цель – составить карту той территории, по которой вы пройдете. При этом карта должна быть составлена таким образом, чтобы у каждого, кто на неё будет смотреть, вырисовывалась полная картина той местности, по которой вы прошли. Давайте яркие, образные и меткие названия. Делайте зарисовки. Фиксируйте всё: поваленные деревья, родники, непроходимые заросли, ложбинки, кустарники, валуны, подъемы, тропинки и пр. Сделайте эту местность узнаваемой. На выполнение задания дается три часа.

 После того, как были даны ответы на возникшие по поводу инструкции вопросы, группы разбрелись, а вместе с ними разошлись по разным направлениям и ведущие. В лагере остались только дежурные и повара.

К слову скажу, что в первый день работы семинара добрую половину дня «съедает» постановка палаток и обустройство самого лагеря. И хотя мы обычно приезжаем на место в десять часов утра, работа начинается только с трех часов дня. До этого участники ставят палатки, копают туалеты, носят воду, готовят обед, поедают приготовленное и, наконец, осмотревшись по сторонам, приходят к месту сбора.

Так было и в этот раз. Приехали мы в полдесятого, а работать начали около трех.

Кстати, на природе понятие времени приобретает достаточно размытый характер. Например, на упражнение дается два часа, а выполняют его участники от полутора до двух с половиной часов. В такой размытости времени кроется одна из особенностей личностного тренинга в полевых условиях. Время течёт здесь совсем не так, как в городе. Здесь нет спешки и цейтнота. Здесь очень просто подождать остальных, так как вокруг поют птицы, рядом стрекочут кузнечики и шелестит трава, волосы треплет ветер, он же наполняет ноздри ароматами трав и цветов, по небу плывут облака, а тело щекочет острыми стебельками луговая трава. Всё это тоже тренинг, его составные части.

Поэтому я для себя вывел такой закон: если тренинг проходит на природе (причем, в течение нескольких дней – это обязательно), то я забываю про часы. Я в большей степени ориентируюсь на биологические циклы сна, приема пищи, отдыха и активности.

Это, кстати, не противоречит тому, что я говорил в начале о соблюдении регламента. Регламент у нас задан завтраком, обедом и ужином. А приемы пищи у нас всегда ведутся строго в установленное время. Как говорится, война войной, а обед по расписанию.

Но вернусь к заданию. Инструкция прозвучала около трех, а возвращаться группы начали с семнадцати до восемнадцати часов.

Как выяснилось, четко соблюсти инструкцию сумели только три подгруппы. Они прошли достаточно далеко вглубь незнакомой им территории и сделали подробные зарисовки.

Четвертая же группа выбрала «укороченный» вариант. Люди зашли за первую лесную полосу, нашли для себя удобную поляну и там стационарно расположились. Один из членов этой подгруппы прихватил с собой некоторое количество спиртного, и группа в неспешном темпе фантазировала о том, что могло бы быть по ходу их несостоявшегося маршрута.

Интересно, что несмотря на «алкогольную помеху» группа сделала-таки карту, а их презентация была признана лучшей в смысле отражения психической реальности участников данной подгруппы. Их литературно-художественные зарисовки на манер толкиенистских карт вызвали наиболее бурное обсуждение, а главное – их нельзя было опровергнуть. Фактаж здесь не работал.

Другие же группы сделали более реалистичные карты местности. От названий мест, по которым проходили участники, мне запомнилось только то, что в основном среди них преобладали поэтические образы типа: поляна Скучающей сосны, заводь с водопадом Искрящиеся перезвоны, развилка Выбор старого бука. Были и более хлесткие названия: Раскорячка, Лепёшечница (поляна, ставшая жертвой физиологической активности местных коров) и пр.

Самое удивительное состояло в том, что данные один раз названия настолько приклеились к местности, что даже перешли на Школу следующего года (хотя сменилось большинство участников). Более того, в основном, эти названия действительно точно отражали специфику соответствующего места, и по ним легко было ориентироваться. Если группе необходимо было уйти из лагеря, а некоторые из участников не успевали собраться, то им оставляли описание маршрута именно по нашим «доморощенным» картам.

Данная процедура закончилась обсуждением того, как проходило само движение группы, какой маршрут был выбран, был ли у группы определённый ритм перемещений и пр.

После разносторонних обсуждений первого задания пришло время ужина.

Первый ужин в лесу всегда особое мероприятие. Участники приспосабливаются мыть посуду из висячего на дереве рукомойника, привыкают брать продукты с клеенки, лежащей непосредственно на земле. В это же время происходит и ролевая дифференциация: появляются балагуры-комментаторы, эксперты, романтики, впечатленные красотой природы и прочие участники  группового процесса.

То, что быстро темнеет и есть приходиться при свечах и фонариках, вносит дополнительный колорит в первое совместное поедание пищи. Участники со-настраиваются, обмениваются мнениями и впечатлениями и, разгоряченные фантазией друг друга, начинают готовиться к самому неожиданному.

В этот момент я объявляю дальнейшее расписание: в 21.00 на ближней поляне состоится вечернее мероприятие, к которому не требуется никаких особенных приготовлений. Необходимо только прийти вовремя. И пока участники отправляются за вечерней одеждой (в крымских горах перепады между дневной и ночной температурой значительные), я с со-ведущими иду готовить необходимый для нашего упражнения антураж.

На поляне мы сооружаем каркас из сухих стволов деревьев, который обматываем простынями. Получается нечто вроде кабинки для переодевания. Внутри мы оставляем фонарик дневного света, что придает кабинке дополнительное сходство с китайским чайным домиком. Получается, что домик светится изнутри, и когда в нём кто-то находится, то он отбрасывает на стенки кабинки динамичные тени. При этом самого человека практически не видно снаружи, и тем более ему самому ничего не видно изнутри. Всё это позволяет находящемуся внутри палатки глубже погрузиться в свой внутренний мир.

Когда перед кабинкой начинают собираться участники, становится уже совсем темно. Домик светится ровным внутренним светом, стрекочут цикады, и я объявляю инструкцию к вечерней процедуре:

Сегодня первый день нашего приезда сюда. У вас уже была возможность немного познакомиться с местностью и посмотреть друг на друга. Сейчас же мы предложим вам процедуру, которая позволит более глубоко раскрыть себя. Эту процедуру подсказал нам роман Дэвида Коупленда «Поколение NEХT».

В романе описан эпизод, когда молодые люди – главные герои произведения – собираются в доме одного из них и играют в игру под названием «Чем мне запомнилась планета Земля». Они рассказывают самые удивительные моменты из своей жизни, рассматривая саму жизнь так, как будто под ней уже подведена черта. Иногда они выбирают самые значимые и незаурядные моменты, иногда рассказывают смешные, но поразившие их истории, иногда вспоминают абсолютно незначительные мелочи, которые, как оказывается, придают жизни её неповторимую окраску. Короче, важен не сам момент, а сопутствующие ему переживания.

Процедуру мы сохраним без изменения. Любой, кто пожелает что-нибудь рассказать, заходит в светящийся домик, садится на стульчик, находит соответствующие слова и начинает рассказ. После этого человеку можно дать «ассоциативную» обратную связь. Бывало ли и у вас подобное переживание, чем оно было вызвано? Возможно, у вас возникнет продолжение рассказа, метафорический отклик на него или, вообще, что-нибудь третье. Короче говоря, выразить можно любую реакцию, кроме интерпретации самого участника или его чувств.

Ассоциативная обратная связь предполагает истории в ответ на рассказанную историю. У кого было нечто похожее, может этим поделиться или сообщить о своих переживаниях. Затем участник выходит из домика, освобождая место следующему и так далее, пока не переведутся жаждущие рассказать, чем им запомнилась планета Земля.

Пожалуйста, начинайте…

Эффект от данного упражнения был не совсем ожидаемым. Случилось это в первую очередь из-за того, что мы переоценили его инновационный потенциал.

Скажу так: не всем участникам удалось войти в атмосферу личностного самораскрытия. У тех же, у кого это получилось, реактивно возникло депрессивное состояние и даже некоторое оцепенение. Данная категория людей «загрузилась и зависла» так, как будто действительно под их жизнью уже была подведена черта.

При этом данному эффекту в большей степени способствовала даже не моя инструкция, а сама атмосфера вечерней процедуры. Участники говорили, что сидя в кабинке, они чувствовали отрезанность от внешнего мира, испытывали состояние «один на один с собственной жизнью» и были подавлены воспоминаниями. При этом многие рассказали не ту историю, которую задумали первоначально. Они переосмысливали значимость разных жизненных моментов, уже сидя в кабинке, и от этого их состояние ставилось ещё более отрешённо-задумчивым.

 Те же участники, которые вообще не смогли включиться в задание, прокомментировали инструкцию упражнения, как не резонирующую с их жизненным опытом и не вызвавшую у них соответствующих переживаний. И здесь, скорее всего, дело не в личностных особенностях этой категории людей, а в некоторой преждевременности данного упражнения. За один день группа ещё не стала в такой степени сплоченной, чтобы обсуждать собственные переживания столь высокой степени откровенности. Поэтому сама инструкция вызвала защитную реакцию – полное непонимание происходящего и сопротивление возникающим переживаниям.

Во второй день, думаю, это же упражнение прошло бы более плодотворно. Но оно было дано в день приезда и вызвало самые противоречивые настроения, которые ещё долго будоражили людей возле костра.

В эту ночь даже никто не играл на гитаре.

 

*          *          *

 

«Славянский» день.

Я ничего не помню из утренней и дневной программы славянского дня, и в то же время в мою память абсолютно досконально врезалась ночная поставка. По яркости, эмоциональности и силе это упражнение было признано лучшим из всех проходивших на первом летнем проекте процедур.

Итак, сразу перейду к описанию вечернего действия.

Оно началось часов в девять-полдесятого вечера и длилось около трех часов. Естественно, на момент начала упражнения было уже темно, и приходилось все время подсвечивать себе фонариками для того, чтобы не упасть, когда идешь, и хоть что-нибудь видеть.

Всё началось с того, что мы собрали участников на одной из полян недалеко от лагеря, предварительно попросив их захватить листы бумаги и ручки. Мы расположились тесным кольцом, подстелив для удобства под ноги коврики, одеяла и «пенки». Было дано задание записать на бумаге имена всех значимых людей из собственной жизни, которые в той или иной степени на них повлияли. При этом порядок, в котором эти имена записывались, не был важен. Гораздо важнее было припомнить всех.

Для большей продуктивности участникам была задана своеобразная планка: «Значимых людей вы можете вспомнить столько, сколько хотите, но не менее тридцати». Понятно, что число «тридцать» выступало условной цифрой, призванной скорее расшевелить активность членов нашей группы.

После того, как эта часть работы была сделана, последовало новое задание:

Из написанного вами перечня необходимо выбрать только пять человек, отношения с которыми для вас наиболее важны и значимы. При этом можно выбирать и тех людей, с которыми вы в силу обстоятельств уже не общаетесь, и тех, кого уже нет на этом свете,  а также тех, с кем отношения прервались на остро негативной либо, наоборот, позитивной ноте.

Дальше членам группы было предложено написать каждой из пяти значимых фигур письмо, в котором необходимо было сказать всё то, что не было сказано и проговорено ранее. При этом обязательным условием было – отразить в тексте письма влияние значимой фигуры на автора, подчеркнуть значение этой фигуры и её роль в жизни автора письма. Сами письма нужно было писать на отдельных листах бумаги.

Из особенностей этой части упражнения отмечу, что писать нашим участникам пришлось практически в полной темноте (свет давали лишь свечки и лучи фонариков). Однако этот факт только усилил сакральность всего происходящего.

После этого наступил основной этап упражнения. Мы объявили, что написанные письма предстоит зачитывать, но зачитывать не в группе, перед широким кругом лиц, а перед «помогающими» фигурами.

Затем один из ведущих предложил всем оценить свои силы и тот, кто считает, что ему будет тяжело зачитывать свои письма и контактировать с находящимся в них материалом, может участвовать в упражнении в качестве помощника.

В задачу помощника входило: во-первых, стоять, будучи полностью закутанным в простыню (так, чтобы не было видно ни точных размеров фигуры, ни пола, ни, тем более, лица); во-вторых, держать свечку для сожжения зачитанных писем; в-третьих, выслушивать все прочитываемые письма (хотя последний момент был вовсе не обязателен; наоборот, мы рекомендовали отстраниться от зачитываемого материала). При этом помогающим фигурам запрещено было подавать голос, выказывать чувства соболезнования и прочие меры утешения.

Данные запреты и производимые меры конспирации имели ряд терапевтических смыслов, но в ещё большей степени они были направлены на сохранение инкогнито самих помогающих фигур. То есть участники знали, что в качестве помощников выступают пять определённых человек (участники видели, кто вызвался работать помощниками), но они не имели понятия, кто конкретно сейчас находится перед ними, когда зачитывали то или иное письмо.

После того, как пять помогающих фигур были найдены, мы отвели их на огромное поле рядом с лагерем и расставили по периметру пятиугольника приблизительно в пятидесяти метрах друг от друга. Оставшиеся участники в это же время готовились к упражнению морально (фактически это выглядело как ироничные комментарии по отношению друг к другу и смех защитного характера).

Затем один из ведущих вернулся к оставшейся у лагеря группе и повел её к месту основного действия. 

Теперь представьте себе огромное поле ночью, когда открывающееся пространство не видишь, а ощущаешь физически. В ту ночь небо было усеяно большими и мелкими, яркими и мерцающими звездами и казалось, что оно куполом раскинулось над местом, где мы находились. Месяца, наоборот, не было видно, и темнота ночи практически ничем не освещалась. Только вдали виднелись слабые огоньки от пяти свечек, стоящих на некотором расстоянии друг от друга.

Не трудно догадаться, что остроумия и пыла перед лицом ночи у наших участников поубавилось. Тем более, что идти предстояло по полю одному.

Первый ведущий строго дозировано отпускал участников одного за другим по специальному сигналу. Я встречал подошедшего человека недалеко от «ближайшего» помощника и объяснял, что необходимо делать. Третий ведущий встречал людей, полностью прошедших всё испытание, с другой стороны поляны и сажал под деревом на специально принесенные матрасы.

Так как инструкцию выпало давать мне, то я говорил что-то типа:

Вам необходимо идти от одного помощника к другому без пропуска. Перед каждым останавливайтесь и вслух зачитывайте одно из своих писем. Затем сжигайте его на свече и отправляйтесь дальше.

Время прохождения всеми участниками испытания заняло около двух часов. В самом упражнении приняло участие около двадцати пяти человек.

При этом те, кто уже прошли всю процедуру и сидели под деревом в ожидании остальных, практически не разговаривали между собой. Что с ними произошло, мы выяснили только на «обратной связи» в лагере.

Когда данная часть упражнения закончилась, мы собрали всех (включая и помощников) под деревом, раздали свечки, воткнутые в отрезанные донышки от пластиковых бутылок, зажгли свечки, и отправились к реке. Там один из ведущих рассказал несколько пассажей на тему празднования дня Ивана Купала, в неспешном темпе обговорил традицию и философию этого действа и предложил нечто подобное выполнить сейчас.

Люди разбрелись вдоль реки. Началась последняя, интровертированная часть упражнения, когда каждый имел возможность прикоснуться к воде, зажжённой свече, а потом поделиться своими переживаниями, вызванными упражнением, воспоминаниями и ночной рекой.

Затем свечки были отправлены вниз по течению.

Созерцать плывущие в пластиковых корабликах зажжённые свечи было красиво и необычно. Ночь, шум воды и огонь создали свою особую мистическую атмосферу.

На этом упражнение было закончено. Часы показывали полвторого ночи.

Если говорить об обратной связи от участников, то она нарастала лавинообразно. Первоначально, когда мы только вернулись в лагерь, люди были настолько погружены в себя, что вообще никто не мог говорить. Постепенно некоторые начали «оттаивать» и «возвращаться». Тогда же пошла обратная связь. Рассказанные истории вовлекали других людей, а те, в свою очередь, делились собственным опытом и переживаниями. Бушевал целый шквал эмоций и чувств.

Обратная связь заняла около трех часов. Легли мы в тот день около пяти утра.

Не вдаваясь в подробности переживаний людей, скажу только, что опыт помогающих фигур был значительно интенсивнее по эмоциональной нагрузке, чем переживания рядовых участников. В принципе, это мы предполагали ещё на этапе подготовки самого упражнения.

Помощников буквально распирали эмоции, но на них лежало табу неразглашения. Все, что они говорили, сводилось к тому, как трудно было удержаться от того, чтобы не оказывать поддержку людям, которые зачитывали им письма. Оказывается, со стороны подходивших к ним участников было всё: и слезы в голосе, и сдавленные мужские рыдания, и плач навзрыд, и ненависть, и злоба, и жажда отмщения, и неизбывная обида, и тоска, и вечная любовь.

Памятник нашим помощникам надо поставить за то, что они выдержали в ту ночь и смогли остаться при этом в рамках своей роли. Но мы отделались всего лишь несколькими бутылками красного сухого вина.

 

*          *          *

 

«Японский» день начался как обычно в семь утра. И это несмотря на то, что все легли в пять.

В крымских горах ресурс человеческого организма намного выше, чем в городской среде, в привычной для нас атмосфере. Здесь люди могут поздно ложиться и рано вставать, мало есть и много перемещаться – и всё это без ущерба для физического и психического здоровья. Энергии хватает у всех, даже у самых «городских» обитателей больших мегаполисов, которые никогда не были на природе, в лесу (проверено опытом и электроникой).

После пробуждения достаточно выйти из палатки, размяться и потянуться, сделать несколько глотков свежего воздуха, ощутить кожей лица легкий утренний ветер – и Вы уже проснулись. Потом можно медленно пройтись к реке, к закрытой заводи, мгновенно раздеться и с криком/визгом/смехом или руганью бросится в воду. Секунда – и Вы уже бодры, мгновение – Вы снова свежи. Такой процедуры пробуждения хватает всем, даже самым невыспавшимся и сонным.

Утренняя группа «японского» дня была посвящена различным видам контакта с лицом партнера. Андрей Старовойтов, как ведущий этой части программы, заложил в понятие контакта принципы простоты, ясности, лаконичности и содержательности.

Андрей предоставил нам всем возможность взаимодействовать с лицом другого человека (работа происходила в парах) различными способами: от прямых массажных техник и поглаживаний, до контакта в одно прикосновение. После каждой из проб давалась обратная связь.

Работали мы в разных парах, и у каждого была возможность попеременно выступать то в качестве объекта, предоставляющего своё лицо для изучения, то в качестве субъекта, активно взаимодействующего с лицом партнера.

Сам контакт с лицом производился не только руками, но и подручными средствами: корой деревьев, травинками, кисточками, каплями воды и пр. Лично я для себя открыл лицо как особую чувственную зону и, в то же время, обнаружил зажатость своих рук при контакте с лицами других людей. Как-то не очень у меня получалось выплёскивать в лицо свое эмоциональное состояние с помощью рук и подручных средств. Выходило грубо и неуклюже.

Женской части нашей группы, наоборот, это упражнение далось легко и естественно. Как выяснилось из обратной связи, подобный контакт с лицом практически для каждой из них является частью ежедневного ритуала. Поэтому они в данном упражнении проявили большую опытность и искушённость, чем мужчины.

Во второй половине дня мы приступили к погружению в японскую традицию искусства. Нам предстояло писать хокку, рисовать в одно касание (живопись сумиэ) и подготовить театрализованное представление на вечер – «Театр теней». Руководил погружением Роман Власенко.

Начал Роман с того, что увёл группу на значительное расстояние от лагеря и привёл её в район многочисленных речных заводей. Сама атмосфера того места предполагала максимально полную сосредоточенность и контакт с природой. Там мы выслушали краткий экскурс в японскую поэтику, основанный на произведениях Рёкана, Акутагавы Рюноскэ, Исикавы Токубоку. Затем прозвучали основные особенности японских стихотворных стилей хокку и танка. Группа получила задание прислушаться к себе, прочувствовать внутреннее состояние, и на бумагу полились… стихи.

Мы писали хокку около часа. За это время каждый из участников написал от 10 до 25 трехстиший. Зачитывались лучшие (по мнению самого автора). Обратной связи как таковой не было. Скорее были эмоциональные отклики на поэзию того или иного человека.

Приведу несколько примеров тех хокку. Они сохранились у меня в папке с материалами лета 2001 года.

 

Выпью вина,

Помяну стеклодува покойника,

Чью бутылку ласкаю.

 

Тихая ночь,

Ветер прохладный с моря,

Ласточка в небе парит.

 

Вчера и сегодня

Ласкаешь меня одинаково.

Разве любовь рутина?

 

Лес, тишина, ни души,

Лишь солнце играет лучами

В капле слезы на щеке.

 

Дивно алеет

Сосок красавицы Фудзи,

Только б не кончилось хокку!

 

После написания самих хокку и обсуждения навеянных ими состояний, мы выполняли следующее задание ведущего: рисовали в стиле сумиэ. Для этого каждый из нас получил по нескольку листков формата А4, кисточку и лист ватмана. Также каждому человеку была выдана черная краска. Около тридцати минут участники тренировались рисовать в стиле «нескольких касаний кистью бумажного листа», а затем итоговое состояние пробовали отразить на листах ватмана. Каждый на своём листе. К рисунку также приписывалось одно из понравившихся хокку (на выбор самого автора).

Затем усилиями группы прямо в лесу мы сделали художественную галерею. Для этого натянули между деревьями леску и скрепками закрепили на ней наши «полотна». Получилось стильно и эстетично. Можно было погулять вдоль «выставочного зала» и поделится впечатлениями в кругу. Выставка была общей, и отзывы давались на целостность композиций нашей группы.

В заключение этой части работы Роман провел с группой упражнение «Четыре угла». В рамках данного упражнения он предложил нам разойтись по четырем «углам», в каждом из которых находились определённые жизненные ценности. В первом углу была ценность «Семья и семейное благополучие», во втором – «Материальное благосостояние и деньги», в третьем – «Личностное развитие и рост», а в четвертом – «Любовь».

После того, как участники разбрелись каждый по своему углу и образовали «группы по интересам», все получили задание: подготовить на вечер театральную постановку, в которой будет обоснован выбор той ценности, за которую голосовала соответствующая группа. При этом ставились два условия:

1. Весь текст постановки должен быть написан в стихотворном стиле хокку.

2. В театральной постановке участвуют не сами актеры, а создаваемые ими тени.

На этом дневная группа была закончена.

В этот день совместного ужина как такового не получилось. Участники в атмосфере строжайшей секретности готовили спектакли. Всё проходило по подгруппам, причем сами подгруппы были удалены друг от друга на значительное расстояние. Стоило только представителю «вражеского» лагеря подойти к противоположной группе, как тут же на него начинали шикать и требовать, чтобы он удалился.

Особенно выигрышную позицию заняла группа возле трапезного стола. Под предлогом подготовки к вечеру, она оккупировала подходы к скатерти и практически никому не давала продукты. В этот вечер досыта наелись члены только этой группы.

Однако ближе к девяти вечера страсти потихоньку начали затихать. Большинство групп подготовили своё задание, и участники ходили довольные, с хитрыми выражениями лиц. Жизнь в лагере снова вернулась в нормальное русло.

Между тем нас, как организаторов ждала ещё одна ответственная работа. Необходимо было соорудить сцену, выставить освещение, подготовить «зрительный зал».

Для этого мы выбрали наиболее ровное пространство на поле между двумя орехами. Натянули тугую верёвку, вывесили по всей её длине белые простыни – получилось нечто подобное театральной занавеси. С одной стороны мы оборудовали «зрительный зал», разбросав тут и там большое количество туристических ковриков, на которых можно было бы лежать или сидеть, а с другой стороны загнали автомобиль с ксеноновыми передними фарами.

Опробовали конструкцию. Получалось, что если включать фары и становиться между их светом и «занавесью», то со стороны «зрительного зала» была видна тень. Причём она становилась тем контрастнее, чем ближе к занавеси подходил человек, эту тень отбрасывавший. Теперь уже всё было готово, кроме того, окончательно стемнело, и мы пригласили участников в «театр теней».

Группы давали спектакли по очереди. Причём мы усложнили участникам задание: необходимо было не просто презентовать и обосновать свою ценность, но и ответить на три-пять вопросов из зрительного зала. Ответить нужно было опять таки в стихотворном стиле хокку.

На выходе мы получили четыре великолепных поэтических спектакля, в которых мастерски сочеталась не только индивидуальная, но и групповая «теневая» работа. Это были законченные театральные продукты, со своим сюжетом, прологом, кульминацией, развязкой и эпилогом. Всё было продумано и находилось на своём месте.

Лично меня это больше всего удивило. Как люди, не имеющие никакого отношения к актерскому искусству, в случае творческого подъема, практически мгновенно перестраиваются и выдают высокохудожественный продукт? Причём добиваются этого, практически не репетируя.

Однако самое удивительное состояло в том, что участники настолько включились в процесс, что сами вопросы в рамках прозвучавшего задания они задавали в стихотворной форме и ответы на них получали в стихах. Повторюсь, все происходило почти мгновенно.

В тот день мы ещё долго не могли отойти от поэтического подъема. Поэтому в качестве обратной связи от участников мы получили индивидуальное и групповое пение у костра.

Легли опять поздно.

 

*          *          *

 

Начало «бразильского» дня, за который я отвечал как «дежурный директор», я бессовестно проспал.

Когда я проснулся и вышел из палатки, оказалось, что большинство людей уже давно ушли на утреннюю группу, а по лагерю шатаются только несколько таких же «сонь», как и я.

Неспешно позавтракав, я занялся игрой в маткод – израильский вариант пляжного тенниса, в котором играют деревянными ракетками и резиновым мячиком. Играл я с другим, таким же недавно проснувшимся участником нашего семинара. Так длилось до тех пор, пока жара не загнала нас в воду. Из реки мы вернулись уже к обеду.

Во второй половине дня группу предстояло вести мне.

Начал я с того, что предложил раскрыть участникам три вопроса-темы:

1. Перечислить все качества, которые не нравятся в других людях, бесят, вызывают раздражение и неприятие.
2. Описать внешний вид неприятного человека или отдельные элементы наружности, которые не нравятся в других людях.
3. Привести примеры чужого поведения, которое опять-таки антипатично, вызывает раздражение, непонимание и, в целом, противно.

Каждый из участников отвечал на своём листе бумаги. Само задание проходило в абсолютной тишине (если это выражение уместно для леса, в котором поют птицы, стрекочут кузнечики, шумит река, скрипят деревья и пр.).

После выполнения этого задания я предложил участникам передать свои записи по часовой стрелке человеку, сидящему через одного слева. В результате все получили чужие листы, и я объявил, что всё написанное является отражением архетипа Тени того человека, который этот листок писал. Некоторые из участников об этом интуитивно предположили ещё в процессе выполнения начального задания, другие были «приятно» удивлены данным фактом.

Дальше я продолжил:

Каждому участнику из полученных материалов необходимо создать целостный образ, который нужно будет презентовать на «сцене» начиная номер словами: «Я Тень такого-то (дальше идёт соответствующее имя). При этом я всех вас попрошу максимально чутко вчитаться в те записи, которые вам попали. Возможно, вы почувствуете в них что-то ещё, чего нет в тексте, но есть «между строк». Может быть, у вас родится на эти записи стойкая ассоциация. Постарайтесь прочувствовать тот теневой персонаж, который стоит за попавшим к Вам в руки текстом. Услышьте этот персонаж, представьте его и себе, поймите весь его драматизм, силу и слабость. Вам необходимо будет представить данный образ на сцене. Нужно будет говорить от его имени, рассказать, чего он хочет, чем он живёт, что любит, а что ненавидит. Пожалуйста, приступайте к созданию образа.

У участников было около двадцати минут на подготовку, а затем пошли презентации.

Излишне говорить, что данное представление «взбодрило» людей. Тем более, что образы и подача некоторых «Теней» были настолько яркими, что буквально заставили нас валяться по земле от смеха.

После обсуждения произошедшего, я перешёл к следующей части программы, получившей название «Мои другие роли».

Группа была разделена на четыре подгруппы. Каждая из подгрупп должна была придумать для членов противоположной команды (команда давала задание членам соседней слева группе) по две максимально несвойственные роли. Инструкция так и звучала:

Посмотрите внимательно на людей из противоположной команды. Вы уже неплохо знаете друг друга и имеете приблизительное представление о поведении каждого. Подумайте о том, какую роль человеку будет сыграть труднее всего. Выбирайте характерные роли, то есть такие, в которых можно отразить тот или иной тип характера, те или иные психологические качества. Вспомните то, что было в упражнении по исследованию собственной Тени. Найдите для каждого максимально трудные и несвойственные ему роли. Опишите эти роли подробно. Задайте ситуацию, в которой необходимо продемонстрировать то или иное поведение.

После написания ролей для каждого, а времени это затребовало около получаса, начался обмен заданиями и проигрывание полученных ролей на «сцене» перед остальной аудиторией. Человек играл данные ему роли до тех пор, пока зрители не говорили: «Верю».

Если проигрывание роли выглядело неправдоподобно, то группа помогала участнику тем, что подсказывала, чего конкретно не хватает в его игре, на чём следует сделать акцент. Если и после этого участник не достигал правдоподобности в исполнении своего задания, то кто-либо из присутствующих (по желанию) демонстрировал дополнительные варианты того, как можно сыграть данную роль.

Как выяснилось из хода упражнения, команды очень качественно подошли к подбору самих заданий. Действительно, в большинстве случаев были выбраны такие роли, которые на самом деле оказались трудными для человека, которому эти роли писались. Причём трудными они были не из-за того, что требовали особого актерского мастерства, а из-за того, что в них необходимо было проявить то или иное психологическое качество, как раз отсутствующее у данного участника. Более того, многие «актеры», по их собственным словам, не могли почувствовать свою роль, не понимали, как её необходимо подать, не видели, чего не хватает в их собственной игре. Участники столкнулись со своими «слепыми» пятнами, и понадобилась значительная работа всей группы, чтобы помочь им эти пятна осознать и продвинуться на пути их освоения. Именно тогда у меня возникло новое понимание народной мудрости «Выше головы не прыгнешь». Оказывается выше головы можно прыгнуть, но только тогда, когда тебя подбрасывает группа. Причем очень важно, чтобы она ещё и ловила, а не то можно шею сломать.

Как ни странно, среди наиболее сложных заданий, оказались те, которые основывались на базовых поведенческих навыках человека. В зависимости от типа личности, трудным для участников было правдоподобно сыграть агрессию, наглость, умение подчинить другого, жесткость или, наоборот, нежность, мягкость, покорность, смирение и пр.

Вот, для примера, некоторые из заданных ролей: роль цыганки; роль покорной жены в присутствии мужа-хама; роль монашки во время молитвы; роль рэкетира на рынке; роль «мамки» (владелицы салона проституток); роль самой проститутки; роль девушки, активно «снимающей» парня; роль наглого продавца на восточном рынке; роль манерного гея; роль отсидевшего авторитета, выступающего перед «новичками»; роль великосветской дамы из высшего общества, делающей покупку в ювелирном салоне; роль нищенки, просящей милостыню в переходе; роль суррогатной матери, ведущей переговоры относительно будущего ребенка (необходимо было сыграть максимальный цинизм и чёрствость) и пр.

Достижением группы на том упражнении была и уникальная со-помощь, которая возникла в процессе его выполнения. Она выражалась во включении всех в каждую проигрываемую роль. Выглядело это примерно так: когда участнику было психологически сложно сыграть полученную роль, кто-то из остальных членов группы становился вторым-третьим действующим лицом.

Приведу только один яркий пример. Мужчина, получивший роль рэкетира на рынке, играл её столько мягко, что возникло ощущение слабости, беспомощности, мягкотелости. Тогда один из «рыночников» просто физически стал оттеснять его, отталкивать и они чуть не подрались. После этого агрессивность протагониста буквально шквалом обрушилась на весь рыночный ряд и только коллективное «Верим» смогло остановить вошедшего в роль игрока. При этом группа получила колоссальный заряд взбудораженности, энергичности, активизировала дополнительный потенциал, «смутный ресурс» (по выражению одного из членов нашей группы).

В этом-то и состояла цель самого упражнения: раскрыть внутренние, вытесненные, дополнительные качества, которые конкретно эти люди не проявляют во взаимоотношении с другими. В то же время в упражнении были задействованы только такие качества, которые являлись теневыми составляющими психики участников. И это является одним из ключевых моментов. Ту же агрессию давали играть не тому участнику, в котором её не чувствовали вообще, а тому, у кого она «бурлила подспудно», ощущалась сквозь сдержанность и подавление. Фактически упражнение активизировало архетип Тени, включало «теневой» ресурс и «теневую» энергетику.

После этого упражнения был праздничный ужин (как-никак, а это был последний день работы семинара). Затем наступило время вечерней программы.

В качестве итогового мероприятия я выбрал проведение ритуализированного карнавала.

В это мероприятие я заложил сразу несколько идей. Во-первых, идею праздника жизни, как соединения плотского и биологического с социальным, стихийного и спонтанного со структурным. Во-вторых, идею инаковости, маргинальности, идею Другого Я, идею отреагирования комплементарных сторон собственной психики. В-третьих, идею приобщения к сакральному, к стихиям, к инобытию.

Для этого я разделил группу на четыре подгруппы, которые уже были сформированы ранее, на предыдущем упражнении.

Первым заданием для всех подгрупп было создать некий образ, в котором человек проведёт сегодняшний вечер. Для образа можно было учитывать как пожелания самих участников, так и ту информацию, которая открылась в результате упражнений по контакту со своими Другими Я и со своей Тенью. В создание образа входил, во-первых, выбор соответствующего костюма, во-вторых, использование подручных средств, наложение макияжа и пр. Это было максимально ответственным заданием. На его выполнение был выделен один час времени.

Затем, когда подгруппы повторно собрались, и участники предстали в абсолютно иных ипостасях, я предложил им второе задание:

Посмотрите внимательно друг на друга. Заметьте, как изменились натуры, на сколько проявилась другая суть людей. Теперь в подгруппах необходимо продумать ритуал, даже, лучше сказать, ритуализированный карнавал, направленный на посвящение участников других групп в обитатели леса. Этот ритуал должен состоять из некоторой цепи действий и включать (последовательно либо одновременно) участников всех остальных групп. На подготовку ритуала даётся один час.

По истечении отведенного времени группы представили четыре варианта карнавального ритуала. От всех четырех программ у меня осталось в памяти только то, что практически в каждой из них в той или иной форме были задействованы четыре основные стихии: вода, воздух, огонь и камень…

На следующий день мы разъехались, и потом ещё долго вспоминали события этого лета.

Таким был семинар 2001 года.

Программа вторая. Тайны и вечера

 

 

Подготовку второго семинара мы начали задолго до его начала, в один из январских вечеров, опять же сидя в кафе. Сидели прежним составом: Рома, Андрей и я. Мне почему-то очень хотелось назвать данное мероприятие «Тайные вечери». Так мы и поступили. Сделали и разослали по электронной почте рекламу, повесили красивые объявления на кафедре, и уже через несколько дней наш авторитетный знакомый, зайдя к одному из нас в гости, сказал, что всеми нами тремя заинтересовались компетентные органы.

Оказывается, это объявление своим названием породило цепь ненужных ассоциаций и вызвало у соответствующего отдела подозрение в появлении новой религиозной секты. Наш знакомый еле сумел разубедить представителей закона. Тем не менее, дабы не будить дракона, мы сменили название на «Тайны и вечера». Ничего умнее тогда никому из нас в голову не пришло.

В этот раз на Летнюю Школу приехало тридцать два человека.

Сама программа проходила, как и в прошлый раз в р-не с.Многоречье (Бахчисарайский р-н, Крым).

На этот семинар мы, как ведущие делали определённые ставки. Знакомые с принципом: «Лучше всего получается то, что сам больше всего любишь делать», мы вложили в эту программу личные цели. Это был первый тренинговый проект, где каждый из нас, будучи в роли ведущего, сам участвовал во всех проводимых мероприятиях. Поэтому программу Летней Школы  хотелось сделать особенной, как для себя.

Мы решили, что основные тематические блоки второго семинара будут заданы следующими аспектами:

1. воспоминания тела;
2. воспоминания души;
3. время и его деконструкция.

Причём, как всегда, мы не особенно договорились, что каждый из нас вкладывает в эти аспекты, а набросали некий ассоциативный ряд, который и задал общее поле для понимания и сотрудничества. Тем не менее, это поле предполагало еще много смыслов и множество трактовок, которые мы намеренно оставили не проясненными, дабы сохранить пространство для индивидуального творчества каждого ведущего. К тому времени мы были настолько хорошо знакомы, что на опыте проверили следующий факт: несмотря на все индивидуальные различия во взглядах, концептуально мы мыслим в едином семантическом пространстве.

Как и в прошлый раз, мы остановились на идее «дежурного директора», отвечающего за концепцию своего дня. Бросили жребий. Мне выпало руководить семантическим полем третьих суток и предстояло поработать и определить такие понятия-оппозиции, как живое-неживое, животное-человеческое, мужское-женское. Все эти понятия относились к разделу «Воспоминания души» и были составляющими этого раздела.

На тот момент мне казалось, что я хорошо представляю себе идею «душевных воспоминаний», поданную со стороны филогенеза. Тем более, я не сомневался в том, что и как буду делать. Однако реальность моего дня оказалась настолько куда более роскошной, что все мы, и ведущие и участники, ещё долго были поражены полученным тогда эффектом. Это было моим открытием, успехом, достижением и осталось одним из наиболее ярких воспоминаний.

Но начну по порядку.

Первый день мы традиционно начали со знакомства с местностью. Повторюсь, что это знакомство стало нашей визитной карточкой и заменило в рамках всего мероприятия знакомство с группой.

Задание было подано так:

Дорогие друзья и участники! Мы делаем уже второй выездной семинар и проводим его на том же самом месте, что и в первый раз. Некоторые из Вас уже знакомы с окружающей местностью, другие здесь впервые. Для сегодняшнего знакомства с территорией это не так уж важно. Наоборот, те, кто уже были здесь, попробуйте отвлечься от сложившегося образа, постарайтесь ощутить это место, как пространство, полное неожиданностей, как нечто неизведанное, насыщенное тайнами и загадками. Сейчас мы предлагаем Вам встать, пойти и погулять. Однако идти надо не просто, идти надо спонтанно ☺. То есть идти туда, куда ноги несут. Особо не задумывайтесь над маршрутом. Не следите за направлением. Не старайтесь «пристроиться» к кому-либо и идти парами или группами. Вы видите, что здесь есть знакомые Вам люди, а есть абсолютно незнакомые. Это сейчас не имеет значения. Данное упражнение Вам необходимо сделать в одиночку.

Так вот, теперь суть. Когда Вы будете идти, внимательно смотрите на те места, в которых Вы оказываетесь. Некоторые из этих мест окажутся похожими на эпизоды из Вашей собственной жизни. Будьте чутки и внимательны к себе и таким местам. Побудьте в этих местах. Прочувствуйте их. Постарайтесь понять, чем именно эти места напомнили Вам события Вашей жизни. Что в них породило такие ассоциации, кроме задания ведущих.

Не старайтесь найти строго определённое количество таких мест. Кто-то может найти пять таких пространств-эпизодов, а кто-то, возможно, два-три. Это Ваше личное дело. На все упражнение отводится два часа времени. В одном из мест Вы можете провести десять-пятнадцать минут, где-то пробудете час, а из иных постараетесь уйти через минуту после того, как туда попали. Не следите за часами. Ваше тело само определит длительность пребывания в том или ином лесном пространстве.

Итак, если нет вопросов, Вы можете начинать. Через два часа мы ждем Вас в лагере.

После этого задания все разошлись. Мы, как ведущие, также отправились бродить по лесу.

Как позже выяснилось, первые участники вернулись спустя полтора часа (в то время меня в лагере ещё не было). «Долгоблуждающим» людям понадобилось около двух с половиной часов на выполнение упражнения.

В обсуждение мы включили следующие моменты:

1. Описание самого маршрута (как выбирался маршрут; как проходило движение; наличие тех или иных встреч на пути).
2. Описание найденных мест (их количество; удаленность от лагеря; обстановка).
3. С какими событиями из собственной жизни эти места ассоциированы (тематика событий; анализ описания мест в контексте самих событий; почему эти события всплыли сейчас).

Известная мысль: если человек что-то ищет – он это обязательно найдет.

Мы действительно сформировали у участников установку, что необходимо найти определённые места в лесу, которые нужно будет ассоциативно связать с собой или своей жизнью. Другое дело, что было найдено (в плане самих мест) и с какими именно событиями (положительными/отрицательными) это было связано. Как показала обратная связь, данное упражнение можно рассматривать как хорошую проективную методику, которую удобно анализировать и приятно выполнять.

Стыжусь, но вечернюю постановку этого дня я начисто забыл. Более того, у меня даже возникла версия, что её не было вовсе, так как интервью с тремя нашими тогдашними участниками также не дало положительных результатов. Что происходило в тот вечер в нашем лагере, все предпочли не вспоминать ☺.

В то же время я неплохо помню следующий день. За его стратегический концепт отвечал Андрей Старовойтов.

Первая половина дня началась с телесно-ориентированных упражнений. Мне всегда казалось, что, придумывая некоторые упражнения, Андрей хочет поставить участников в самое неожиданное положение. На занятии я в этом убедился ☺.

Первое упражнение называлось «В пространстве тел».

Мы выбрали достаточно большую и чистую поляну (без веток, бревен и рвов), на которой какое-то время занимались медитативными техниками. Затем по команде с закрытыми глазами мы начали двигаться в центре поляны. Андрей при этом задавал темп нашего движения при помощи некоторого подобия барабана. Музыка становилась все быстрее. Движения наши также убыстрялись и вскоре мы начали кружиться и вращаться. Напомню, что всё это мы делали с закрытыми глазами. Нам как-то удалось войти в ритм, и мы даже не сталкивались друг с другом. Это было нечто подобное шаманским пляскам, когда адепты, находясь в трансовом состоянии, задействуют новые пороги восприятия и ощущений.

Через некоторое время все прекратилось. Мы отдышались.

Заглядывая наперед, скажу, что данное упражнение было не самым рискованным. Со временем на нашей Летней Школе появились задания, гораздо более физически опасные, но ни разу, никогда у нас не было травматизма. В связи с этим мне на ум приходит только одна мысль: спокойствие и уверенность самого ведущего, а также максимальное погружение в природные условия активируют у остальных участников биологически адаптивные механизмы защиты, осторожности и внимательности. По крайней мере, другого объяснения я здесь не нахожу.

Следующее упражнение было ещё более трансовым.

Группа в спокойном темпе напевала некоторый мотив, который задавал человек с барабаном в руках. При этом сам барабан время от времени передавали из рук в руки, и ведущим становился следующий участник. Именно он «заказывал музыку». Но это все было фоном. Фигурой же в упражнении были те люди, которые выходили на сцену танцевать.

Смысл же самого упражнения состоял в следующем: когда очередной человек выходил, ведущий с барабаном в руках должен был в ритме и производимом им горловом пении (а группа ему подпевала) постараться отразить внутреннюю суть участника на сцене. При этом сам участник, в свою очередь, должен был постараться поймать эту суть и выразить её в танце. В результате получалось, что танец корректировал ритм и всё музыкальное сопровождение, а музыка преобразовывала танцевальную экспрессию. Так и происходило: группа шла навстречу  участнику, а участник – навстречу группе.

Затем происходила смена, менялись участник на сцене и ведущий в группе. Постепенно все это действо начинало носить слаженный и, в каком-то смысле, гармоничный порядок. Видимо, произошла подстройка и синхронизация ритмов участников. Это можно было констатировать даже, несмотря на то, что музыкальный фон и сами танцевальный пассажи менялись каждый раз от участника к участнику. Все равно наметилась какая-то общая канва. 

В данной танцевальной процедуре на сцене должен был побывать каждый, и каждый показывал свой танцевальный мастер-класс.

После перечисленных упражнений была обратная связь, и на этом первая половина дня закончилась. Что касается упражнений после обеда, то либо они были не очень выразительными, либо я их основательно подзабыл.

Гораздо больший интерес в рамках этого дня у меня вызвало упражнение-загадка «Там и тогда: погружение в неизвестность…».

Сама процедура началась около девяти часов вечера, когда уже основательно стемнело. Андрей Старовойтов, ответственный за это упражнение, собрал нас недалеко от лагеря, и мы провели краткую групповую дискуссию на тему: «Какие ассоциации у нас рождает темный лес (в прямом смысле) вокруг нас». И хоть наша групповая дискуссия дала некий мистический крен, это не помешало нам построить целостный образ ночного леса.

После того, как все высказали свои фантазии, ведущий предложил нам разбиться на пары. И только тогда, когда процесс «парования» полностью произошёл, начало звучать основное задание. Оно было примерно таким:

Вы сейчас разбились на пары. Посмотрите друг на друга. Испытываете ли вы доверие к тому человеку, с кем вы оказались в паре? Чувствуете ли вы в нем поддержку?

Если кто-то сейчас понимает, что ему комфортнее с другим партнером, ещё можно поменять пару…

…( прошло несколько перемещений в группе)…

Хорошо. Теперь посмотрите по сторонам. Вы видите, что со всех сторон перед нами темный лес. Отсюда он кажется несколько мрачным, может быть даже опасным, трудно проходимым, недружелюбным. Есть такое? Так вот, я сгущаю краски намеренно. Сейчас вам предстоит взять своего партнера за руку и отправится в самую чащу. Кстати, это не шутка☺.

Основных условий для вас будет три. Вы должны идти по возможности все время прямо, прочь от лагеря. Сторону выбирайте любую, на ваше усмотрение. Во-вторых, идти вы должны абсолютно молча. Запрещены любые разговоры, и даже звуки между вами. И, в-третьих, во время своего похода вы не должны пользоваться никакими осветительными приборами. Спички и фонарики на всякий случай можно взять с собой, но использовать их нельзя. Только если произойдет совсем какой-нибудь форс-мажор. Возвращаться нужно будет тогда, когда вы услышите гудок нашего автомобиля. Я его буду подавать несколько раз, чтобы вы смогли сориентироваться на звук. Если все понятно, отправляйтесь в путь…

После такой «оптимистичной» инструкции группа какое-то время пребывала в молчании, видимо соотносила свои силы с предстоящим мероприятием. Потом все отправились в дорогу.

Мне в качестве пары попалась девушка. Я на всю жизнь запомнил ощущение её ладони в моей руке. Кажется, узнаю эту ладонь из сотен.

Как ни странно, идти оказалось абсолютно легко. Буквально через несколько секунд продвижения по лесу глаза привыкли, и стало легко различать все предметы.

Мы двигались молча, как и просил ведущий. Это придало особый шарм ситуации, даже несколько эротизировало её (затем в обсуждении стало ясно, что это не только мои впечатления). Так как не было четкой цели и не ясно было куда идти, то мы действительно шли абсолютно прямо, никуда не сворачивая. Иногда останавливались посмотреть на звезды сквозь просветы в кронах деревьев. Пару раз присели отдохнуть на возникших ниоткуда полянах. Молчание установило между нами особую заговорщицкую связь, так что нам оставалось только улыбаться друг другу. Через некоторое время прозвучал автомобильный гудок. Мы повернули обратно и уже по дороге домой разговорились…

Вот такое было упражнение.

Несмотря на то, что обратная связь по его поводу была неяркой, это задание я запомнил очень хорошо, даже досконально. Когда я об этом думаю, у меня рождается мысль о том, что это был в чистом виде опыт движущегося в темноте тела, моего тела. И оно запомнило все до мельчайших подробностей. Оно получило уверенность при  движении в темноте, когда идешь, зная, что рядом другой человек, чувствуешь его руку, знаешь, что не надо говорить, а надо только идти.

Данное упражнение нас всех объединило и сделало чуть ближе. Оно задало особое настроение, что в эту ночь нашло свое отражение в песнях под гитару у костра.

 

*          *          *

 

За концепцию и основные мероприятия второго дня отвечал я.

Воспользовавшись правами «дежурного директора» я перепоручил работу с «живым и неживым» (первый блок по плану наших мероприятий, запланированных на этот день) Андрею. В силу возникших организационных моментов я отсутствовал на этой части программы, поэтому описание начну сразу со второго этапа данного дня: «животное-человеческое».

Наша группа собралась на большой лесной поляне, недалеко от лагеря, около двух часов пополудни. В крымских горах густая тень от деревьев позволяет достаточно легко переносить жару, поэтому даже в самое знойное послеобеденное время в лесу не испытываешь особого дискомфорта. Так было и в этот раз.

Я начал с того, что предложил участникам обсудить ощущаемые связи с теми животными, к которым каждый из нас относится по восточному календарю (рассматривать можно было как год, так и месяц). После короткого обсуждения по данному вопросу, я внёс дополнительный аспект рассмотрения астрологических животных: с точки зрения их тотемических свойств. Группа переключилась на тему тотема, его выбора и идентификации с ним. Был затронут момент освоения качеств и поведенческих навыков, присущих тотему. В группе также обговорили примитивно-культурные сценарии приобщения к тотему, присущие человеку, роду и племени (интересно, что были обсуждены не только филогенетические, но и онтогенетические ритуалы).

В процессе обсуждения несколько участников высказали пожелание выбрать другое, нежели заданное астрологическим календарем, животное в качестве своего тотема сегодняшнего дня. В частности, уже немолодой мужчина пожелал взять своим тотемом волка, другая участница «стала» ланью, ещё несколько человек предпочли не свой астрологический персонаж.

После подробного разбора всех тотемов и предпочтений в их выборе, я перешёл к основной части моего задания.

Сейчас начнется самый интересный момент данного упражнения, ради которого оно, собственно, и затевалось. Вам предстоит ещё раз внутренне со-настроиться со своим тотемом, побыть с ним в контакте, а затем… побыть им. Мы сделаем это в два этапа.

Начнем с того, что разделимся на группы по пять-шесть человек. Итак, пожалуйста, разбейтесь по пятеркам.

Принцип деления на группы намеренно не был задан, так как мне интересно было узнать, как произойдет разделение животных-тотемов по группам. 

После образования групп я продолжил:

Итак, сейчас вы сидите, каждый в своей группе и не знаете, представители каких ещё тотемов находятся с вами. Но вскоре всё станет ясно. Причем для всех. Во всех группах мы проведём одну и ту же процедуру. Первый из участников встает, говорит, представителем какого тотема он является, и начинает рассказывать о своем тотеме. Говорит он всё, что знает о своём тотеме, а также то, как он его чувствует. При этом задача остальных участников со-настроиться с говорящим, постараться максимально полно понять и даже визуализировать образ тотема и … превратить рассказчика в презентуемое им тотемное животное. Превращение мы будем проводить с помощью боди-арта. Говоря по-простому, мы загримируем участника под его тотемное животное. Наряду с красками можно использовать и подручные средства. Например, резинки, небольшие веточки, веревки. Особое внимание уделите лицу и прическе. И то и другое Вы можете трансформировать, как считаете нужным. Главное, передать настрой тотема, его суть, душу и наиболее характерные черты.

После того, как в группе вы закончите работу с одним участником, переходите к следующему и т.д. «Превратить» в тотемное животное необходимо всех.

Приступайте к выполнению задания.

После инструкции группы принялись выполнять сказанное. На все про все ушло около часа…

Когда все подгруппы собрались вместе, большинство испытало культурный шок – настолько мастерски были перевоплощены люди в покровительствующие им тотемы. Если говорить образно, то человеческое в некоторых из участников проступало гораздо слабее, чем их животная суть. Качество выполнения второй части инструкции действительно было на высоте.

Однако самым удивительным было даже не внешнее сходство с представляемыми тотемами, а те изменения, которые произошли «внутри» участников. Во-первых, все как один изменили пластику тела и рисунок движений (в том числе и я, что выяснилось несколько позже, на обратной связи). Во-вторых, сам круг, в котором сидели участники, изменился. Хищники, не сговариваясь, сели к хищникам, а «нехищные» животные образовали отдельную группу (на это было обращено внимание также только на обратной связи). Причем, между двумя подгруппами образовалось достаточно приличное расстояние – безопасная дистанция. Наконец, в третьих, значительные изменения произошли со взглядом людей. В большинстве случаев он стал просто «животным» – другое слово трудно и подобрать.

Некоторое время все сидели молча, просто рассматривая друг друга.

Затем я продолжил вести группу.

Дорогие участники, придите, пожалуйста, в себя. Я, так же как и вы, тронут увиденным, но нам нужно продолжать…

Вы все в образах. Причем, я так вижу, что многие из вас уже прониклись духом своего тотема, прочувствовали его, вжились в его суть. Сейчас вам предстоит пожить его жизнью. Для этого вы можете отправиться в лес, а можете остаться и здесь, в лагере. Еще раз погрузитесь в образ своего тотема, вспомните всё, что вы о нем говорили и как вы его чувствовали во время вашего рассказа. Возможно, сейчас у вас добавились какие-то новые ощущения. Побудьте в них. Ведите себя максимально спонтанно и свободно. Ваш тотем вас сам позовет и поведёт туда, куда ему нужно. Вам необходимо только прислушиваться и подчиниться ему. В оставшиеся два часа занятия каждый из нас будем жить жизнью своего тотема.

Готовы? Начинайте…

Через некоторое время всех участников из лагеря как ветром сдуло.

Всю дальнейшую информацию мы получили уже на обратной связи.

Выводов было сделано несколько: 

1. После «перевоплощения» в тотемное животное люди почувствовали тягу делать стереотипные движения, свойственные именно этому животному. Так, например, травоядные (овны, тельцы, козероги, лань и лошадь), оставшись наедине сами с собой, пробовали скакать, прыгать, бегать иноходью и пр. Хищники, по их же собственным словам, «рыскали» и «выслеживали». Например, «Лев» залез на дерево, откуда высматривал добычу. «Тигр» спрятался в зарослях и наблюдал за происходившим вокруг движением, «подбирая жертву». «Рыба» спустилась к воде, где и провела все время (либо на берегу, либо в заводи реки). Кстати, с «Рыбой», вообще произошёл интересный факт: она за всю вторую часть упражнения не проронила ни слова. «Резко пропала охота говорить» – объясняла «Рыба» в обратной связи.
2. Практически все участники в роли тотемных животных обнаружили у себя стремление построить и даже обустроить видоспецифическое жильё. Так, за время игровой процедуры «Птица» свила гнездо прямо на земле, в корнях деревьев; были выстроены волчьи и львиные логова, сооружена берлога и пр. Обратило на себя внимание и то, что под постройку жилища отбирались не случайные места, а такие, которые самой природой были уготовлены для удобного заселения.

С другой стороны, проявленная участниками инициатива по строительству жилья лишний раз свидетельствовала о существовании базовой инстинктивной программы у человека, направленной на выбор, создание и дальнейшее обустройство своего жилища. Данная программа, открытая этологами ещё в прошлом веке, особенно доминирует в ситуации неопределённости, когда «нужно жить в образе», но при этом абсолютно неясно, что делать. Именно таким у нас было данное упражнение, за которым незамедлительно последовал прогнозируемый результат. Практически все участники начали обустраивать себе «место под жилье».

1. После разрозненных блужданий «тотемных животных», некоторые из них стали группироваться в сообщества. Особенно это коснулось «хищников». Так, возникло устойчивое объединение из «Пантеры», «Волка», «Тигра» и «Льва». Еще несколько «плотоядных» объединились в другую семью.

Травоядным, в нашем упражнении, была свойственна большая тенденция к автономии. Многие из них отдалились достаточно далеко от лагеря, «наслаждаясь животной свободой» (по их собственному выражению).

1. Помимо тенденции к группированию некоторым «хищникам» оказалось присуще поведение «преследования травоядных». В обратной связи, некоторые из «плотоядных» отметили навязчивое желание выслеживать «более слабых животных», которых они начали воспринимать, как «добычу». Было выявлено также, что наибольшее удовольствие «хищники» получали именно от самого процесса преследования. Возможно, данное поведение «плотоядных» и отогнало «нехищных» далеко от лагеря.
2. Наконец, самый интересный и мощный эффект на участников упражнения произвела встреча с людьми.

Дело в том, что место, в котором проходил наш семинар, было только условно необитаемое. На самом деле, не так далеко от нашей поляны (минутах в сорока ходьбы) была расположена деревня, шла пора июльского сенокоса и, естественно, что ряд колхозников блуждали по лесу по своим личным делам. Так вот, многие из наших участников, находясь во всей своей «животной красе», натолкнулись на группы из ничего не подозревающих селян, которым объяснить, что: «Мы в тренинге участвуем», – было бы нереальной задачей. Да и это нарушило бы инструкцию.

Некоторые из членов нашей группы здоровались с проходящими мимо людьми, другие проскакивали мимо – и то и другое поведение вызывало у колхозников только немое удивление и приставляло их палец к виску с троекратным прокручиванием: «Во дают! Совсем городские с ума посходили».

Как говорили потом в обратной связи наши участники, данные встречи оказали определяющее влияние на формирование их «животной идентичности». Качественное гримирование поставило их «по ту сторону мира людей», и реальные люди уже не воспринимали членов нашей группы как себе подобных. Они скорее видели их как представителей некоторого безумного иномирия.

Поэтому, когда наши загримированные участники встречали своих же, это вызывало у них бурную радость, потребность поделиться возникшими переживаниями, чувство сопричастности и стремление сохранить свой образ.

Упражнение это длилось в общей сложности около пяти часов и закончилось перед самым ужином. Оно дало мощный энергетический заряд участникам и приободрило большую часть группы.

Наконец, после ужина началась самая эмоциональная часть нашего семинара того года – упражнение «Мужская и женская инициация». Я собрал всю группу, когда уже стемнело. Для начала я попросил мужчин и женщин образовать две автономные подгруппы и разойтись на некоторое расстояние друг от друга. Это породило определённые процессы в групповой динамике, вызвало значительное количество шуток и комментариев.

После того, когда мужчины и женщины стали друг напротив друга, и уже начало чувствоваться противостояние, я перешёл к содержанию задания.

Вы помните, что третьим блоком сегодняшнего дня является содержание понятий «мужское» и «женское». В следующем задании я хочу затронуть сам механизм гендерного определения человека, выраженный в ритуале инициации. Вы знаете, насколько значима процедура инициации для примитивных народов. В некоторых культурах считалось, что до прохождения инициации ребенок не имеет пола. Именно после данной процедуры примитивный человек получал возможность реализовывать свои специфические полоролевые права.

Сама процедура инициации часто проходила болезненно и жестко. Человек должен был доказать свою готовность к переходу в новый статус, должен был подтвердить своё намерение путем преодоления страха, боли, лишений и пр.

Сейчас мы с вами попадем в некоторое символическое пространство, когда ещё никто из нас не инициирован, не имеет пола, не подтвердил свою мужественность/женственность. Мужчинам необходимо продумать ритуал посвящения наших девушек в Женщин, соответственно, девушкам, наоборот, необходимо в нас, мужчинах, инициировать Мужское. Как вы будете это делать, вы решаете сами. Дополнительных инструкций нет. Сейчас я становлюсь рядовым участником и ухожу в мужской лагерь.

Сразу оговорюсь, что предшествующее разделение на мужскую и женскую группы и последовавшая за этим инструкция взбудоражили участников до состояния крайнего аффекта и возбуждения. Группы сразу приобрели закрытый вид, участники каждой из подгрупп максимально сплотились и ощутили солидарность, группы ушли на приличное расстояние друг от друга (и даже выставили дозорных), лагерь опустел. Лишь время от времени с противоположных концов огромной поляны слышались раскаты гулкого хохота.

Началась подготовка к ритуалам инициации.

 

*          *          *

 

Так как я был в мужском лагере, то репортаж могу сделать только из него. Мозговой штурм позволил нашему мужскому сообществу выдвинуть несколько идей. Во-первых, все сошлись на том, что саму инициацию надо строить с учетом специфических женских атрибутов, таких как нежность/мягкость/покорность, материнская функция, преодоление сексуальных табу.

Во-вторых, была принята идея проведения ритуала инициации в перманентном контакте с мужским. Более того, было высказано (и реализовано в одной из частей ритуала) предложение о том, что в процессе инициации женщинам необходимо побыть мужчинами, попробовать себя в противоположной роли, интегрировать её.

В-третьих, центральным аспектом обсуждения женской инициации, естественно, стал момент сексуального раскрепощения, символической дефлорации и итогового имитационного коитуса как пикового этапа инициации. Обсуждение данного пункта «завело» мужчин больше всего, но трезво настроенным участникам удалось вразумить и остудить активность остальных. Всепроникающий коитус из программы был, слава Богу, исключён…

На выходе мы получили несколько действий, инициирующих отдельные ипостаси Женского. Действия эти носили исключительно антигуманный характер, поэтому особо чувствительным натурам следующие абзацы рекомендую просто пропустить.

Одно из действий называлось «Рождение жизни».

Девушкам по очереди предлагалось невербально (но с любым звуковым оформлением) показать процесс родов. Делать это необходимо было на специально заготовленной поляне, которую мы окружили со всех сторон свечками. В центре поляны было разложено одеяло. На нем и предполагалось всё действо. «А что? Роды это важный этап в жизни женщины. Надо ему научить», – вертелось в сознании у мужчин. «Вы с ума сошли!», – говорили более осторожные…

Следующее задание под кодовым названием «Дырочка» состояло из очень простого действия. Опять же по очереди девушкам предлагалось попасть длинной палкой (около трех метров, которую и поднять-то было тяжело) в небольшое колечко, которое должен был держать один из представителей нашего лагеря. «Пусть знают, как тяжело попадать в дырочки», – радостно кричали взбудораженные мужчины.

Ещё один элемент ритуала инициации – «По-пластунски» – предполагал небольшую физическую нагрузку. Мужской лагерь решил, что дамам необходимо пролезть под натянутой на высоте одного метра верёвкой. Но сделать это необходимо было не вперёд головой, а вперёд ногами, став на мостик. Здесь явно начали воплощаться мужские фантазии, однако это была инициация, а значит – всё можно.

Наконец, последнее задание – «Знакомство» – предполагало знакомство по кругу, когда девушкам одной за другой необходимо было протиснуться сквозь сомкнутые ряды мужчин.

«Эка их понесло», – уже, наверное, думаете Вы, но ошибаетесь. Понесло женщин. Но об этом дальше…

Когда мы вернулись к месту сбора, мужская группа напоминала отряд перед боем. Разгорячённые, возбужденные, шумные и активные, мужчины были готовы на всё. «Давайте начинать», – кричали многие и игриво подмигивали женщинам.

Женщины же нам отвечали крайней холодностью и спокойствием, что, конечно, должно было бы нас насторожить, но не насторожило, так как из-за предвкушения подготовленного нами процесса, мы не видели ничего другого.

«Вы не мужчины», – заявили нам женщины, – «И сейчас мы будем вас превращать в Мужиков».

«Хотите быть первыми?» – спросил я.

«Да. Это наше условие», – ответила капитанша женской команды.

«Хорошо», – заторопился мужской отряд, – «Давайте начинать, чего время-то тянуть». Возбужденный мужской разум отринул все сомнения, и мы приступили к процессу. К последовавшим за этим событиям никто из мужчин, как оказалось, не был готов, но, слава Богу, все их выдержали с честью (если полученный итог можно так назвать).

Нас отвели на небольшую поляну, где приказали раздеться до трусов (!). Тогда мы ещё пробовали шутить и смеялись.

Затем всем нам связали руки впереди и завязали глаза. Естественно, что всё происходившее потом, я не видел, а только чувствовал и слышал. Некоторое время я просто стоял на месте. Нам всем приказали молчать, что мы и делали. При этом кричали на нас нещадно.

Через некоторый момент времени стали раздаваться агрессивные женские крики и слышались какие-то удары. Меня толкнули в спину, и я куда-то пошёл в сопровождении конвоирши. Отмечу, что она обращалась со мной достаточно бережно, чего не скажешь о других.

Через метров тридцать от первоначального места меня остановили, и я получил приказ лечь на живот.

«А теперь ползи. Твоя задача проползти сейчас по коридору», – сказал кто-то.

«А когда он закончится?», – спросил я.

«Ты это почувствуешь» – прозвучало почти надо мной.

Когда я пополз, меня тут же начали бить, щипать и прижимать со всей силы к земле.

Ползти по лесной поляне и так нелегко: здесь и ветки, и камушки, и достаточно жесткая высохшая травяная соломка, а когда ты ползешь со связанными руками, да тебя ещё при этом бьют и наседают – это вообще малореальная задача. Помог адреналин. Все так быстро происходило, что не было времени думать. Силы удесятерились, я просто полз и… выполз.

Через какое-то время всё прекратилось.

«Молчи», – мне помогли встать.

Позже выяснилось, что всем мужчинам, по очереди, пришлось ползти между ног у десяти стоящих в затылок друг другу девушек. Они при этом наваливались на нас всем своим весом, чтобы не дать сдвинуться с места. Этап назывался: «Родовой канал». Цель – выбраться живым.

«Зачем же вы нам тогда связали руки!» – возмущенно кричали мы в обратной связи.

«А чтобы вы не хватали нас за ноги», – следовал за этим цинично-спокойный ответ.

Дальше меня повели к группе ждущих своей очереди на другое испытание мужчин. Опять прозвучало: «Говорить нельзя. Сидите молча». Когда я попробовал обсудить с кем-то из рядом сидящих то, что только что произошло, то получил увесистый подзатыльник. Он заставил меня не просто замолчать, но даже понять три важных для данной ситуации вещи:

1. сейчас действительно лучше молчать (целее будешь);
2. наших женщин украли инопланетяне;
3. сейчас эти самые инопланетяне начали издеваться над нами.

Мне стало немного не по себе.

В то же время невдалеке продолжалось какое-то улюлюканье. Затем был этап, когда необходимо было отвечать на какие-то вопросы и давать клятвы. Клялись в мужественности, обещали ее хранить и защищать. После этого был ещё какой-то этап. Нас все время толкали, орали на нас и давали пинки. Уже пропало ощущение игры. Казалось, что это действие никогда не кончится. То, что из одежды на каждом из нас были только трусы и повязка на глазах, начало восприниматься естественно. Как будто, так и должно быть.

Ярко запомнился итоговый момент.

Мне развязали руки, а после этого связали их ещё раз, но уже за спиной. После приказали танцевать в кругу женщин так, чтобы им понравилось. Они при этом напевали какую-то мелодию. Танец можно было прекратить только тогда, когда весь женский коллектив кричал дружное: «Верим». До этих пор необходимо было изображать из себя хорошего танцора, которому ничего не мешает (связанные руки и завязанные глаза, я имею в виду).

После крика: «Верим», одна из жриц вставила в рот какую-то палку (позже оказалось дудку). Глаза мои при этом были по-прежнему завязаны. Необходимо было издать на дудке громкий звук. Это символизировало рождение нового мужчины.

Затем дудку изо рта вынули и засунули в трусы. «Поздравляем с обретением фаллоса и рождением нового мужчины», – радостно аплодировали женщины. Как это символическое перемещение фаллоса изо рта в плавки было связано с обретением мужественности, я не понял, а потом этого никто из женщин не смог объяснить.

После последнего этапа, который в дальнейшем мужской коллектив дружно окрестил как «Опускалово», мне сняли повязку под громкие аплодисменты женщин: «Поздравляем, Вы Мужчина». Радости при этом я не испытал. И только когда я увидел свою одежду и нескольких, таких же прошедших месиво ритуала мужчин, ко мне начали возвращаться эмоции. Мы обнимались, как люди, пережившие концлагерь.

В это время ещё несколько наших участников заканчивали прохождение заключительных этапов инициации. Мы же отходили от шока. В процессе этого кто-то подал идею ужесточить женскую инициацию. «Да пошли они…» – ответил другой. Было ясно, что все обиделись. Такой жестокости и вероломства от наших девушек никто не ожидал.

Ритуал женской инициации мы провели, как и планировали. Даже несколько мягче, чем предполагали в начале. По виду женщин было заметно, что они очень переживают из-за того, что проделали с нами. Поэтому они с готовностью выполняли всё, что мы им говорили.

Заключительное упражнение, которое было построено на физическом контакте мужских и женских тел нас, мужчин, немного успокоило. Мы отошли от нанесенных нам моральных травм, восстановили свою мужественность, заново обрели свой статус.

Закончилось это упражнение около часу ночи, а обсуждение шло ещё до пяти утра. Многим в эту ночь даже не удалось уснуть. Другие этого и не пытались сделать. Выспаться удалось только днем.

В обратной связи на ритуалы инициации было сделано множество выводов. Все эти выводы я не припомню, да они и ни к чему. Отчетливо запомнилось, что сама динамика обратной связи имела несколько волн. В начале негодовали мужчины, защищались женщины; затем активно начало выступать несколько человек из женского лагеря с той идеей, что мужчинам досталось по заслугам; после оставшаяся часть девушек выступила в защиту мужчин и пр. Успокоиться удалось далеко не сразу. Как я уже сказал, только под утро.

Обсуждали в основном следующие темы:

1. Жестокость и повышенная степень контроля мужчин в инициации, которую проводили женщины.

Первоначально девушки начали говорить о том, что в процессе подготовки своего ритуала у них возникло ощущение, что мужчины их вообще не будут слушаться, будут сопротивляться участию, сами будут вести себя грубо и жестко. Поэтому они решили связать руки.

Идея кричать все время: «Тихо» также была связана со стремлением предотвратить мужской саботаж. А такие моменты женского поведения, как подзатыльники и битьё по губам (оказалось, было и такое), возникло по личной инициативе отдельных представительниц женской команды.

То, что мужчины подчинялись в рамках данного упражнения и выполняли всё практически беспрекословно, девушек поразило до глубины души. «Мы этого даже и предположить не могли», – заметила одна представительница женского лагеря.

Вторая версия, возникшая чуть позже, была связана с тем, что в своем ритуале инициации девушки отреагировали типично женское рецессивное положение. Они отомстили за себя и таких же, как они, угнетенных в течение многих веков патриархата женщин.

1. Акцентированная сексуализация ритуала, предложенного мужчинами.

Данную тему обсуждали не так долго и достаточно быстро замяли. В принципе, женщины выразили два мнения: во-первых, они говорили о том, что от нас ничего другого нельзя было и ожидать; во-вторых, часть наших участниц высказались, что удивлены мягкостью мужского ритуала и, в целом, он был им приятен. Справедливости ради отмечу и мнение двух наиболее радикально настроенных женщин. Они говорили, что ряд этапов женской инициации отразили мужское глумление над женщиной, когда мужчины высмеивают базовые женские функции, например, роды.

1. Можно ли назвать проведенные процедуры инициацией?

Практически с самого начала обратной связи возник вопрос: «Что это было?»

Обе процедуры, и мужская и женская, максимально обнажили как участников, так и исполнителей всего действия. Были высвечены желания и потребности обоих полов, их запреты и слабые места. Но было ли что-то при этом инициировано? Удалось ли задействовать новые аспекты мужского/женского соответственно у представителей двух полов?

Сразу после «инициаций» большинство участников радикально изменили взгляд на проведенные ритуалы. Была высказана эвристическая мысль, что ритуал женской инициации был отражён в том, что они делали с мужчинами. В этом действии они переступили через социально закреплённую подчиненную позицию женщины и стали над мужчинами, выше их.

С другой стороны, мужчины в процедуре женской инициации «преодолели свой страх перед женщиной, её сексуальностью, её возможностью продолжать жизнь и пр.» (общий смысл женских высказываний). И только после утверждения и согласия с выше озвученной позицией, в обратной связи стали звучать мысли о пользе участия и в полоспецифических ритуалах.

Так, многие мужчины подчеркнули резко обострившиеся после ритуала чувство гордости за свой пол и ощущение личной свободы. Отметили также и возникшую мужскую солидарность, «клановость». Женщины же, наоборот, были польщены столь подчеркнутой сексуализацией их образа, многие даже оказались возбужденными происшедшим действием. Были также высказаны и другие мысли. Но их озвучивали не для протокола.

Повторюсь, что описанное выше занятие сильно взбудоражило всю группу, зацепило архаические пласты психики и породило много тем и мыслей для обсуждения.

 

*          *          *

 

Утром следующего дня шёл дождь, что позволило лагерю выспаться и хоть как-то компенсировать нагрузку прошлого дня. Где-то с одиннадцати часов и до обеда наблюдались вялые шатания отдельных участников по лагерю. К обеду же все проснулись окончательно. С трех часов мы начали упражнение, в основу которого легла идея «нательной» живописи. 

Для начала участники получили задание написать собственную генеалогию в виде некоторого сакрального мифа. При этом допустимым было писать историю своего рода в виде сказочного сюжета, либо в виде библейского рассказа или ещё как-нибудь, на собственное усмотрение.

После того, как мифы были готовы, участники зачитывали их в группе. Задача каждого состояла в том, чтобы найти мифы других участников, похожие на собственную историю, либо отобрать те мифологические сюжеты, которые казались близкими по духу, в которых интересно было принять участие самому. Когда все мифы были зачитаны, группа разделилась на подгруппы по степени субъективного сходства мифологем участников. Всего получилось четыре подгруппы. В этих-то подгруппах и приступили к «нательной» живописи.

Выглядело это следующим образом. Участник несколько раз читал-перечитывал миф о происхождении своего рода, а остальные члены подгруппы в этот момент его разрисовывали. Рисовать, при этом, можно было всё, что приходило в голову: от прямых сцен мифологемы, до некоторой ассоциативной абстракции.

Важным в упражнении был следующий момент: участника необходимо было не просто разрисовать, а украсить сюжетно, то есть так, чтобы в дальнейшем можно было рассказать по нанесенной «нательной» живописи всю генеалогию этого человека, все основные события родовой истории. Сам участник при этом становился носителем истории рода.

В заключение событий тренинговой части этого дня было коллективное омовение, когда происходил смыв медовой акварели с тела. И эта часть программы прошла успешно.

К слову скажу, что похожее упражнение мы использовали ещё раз на седьмом семинаре. Там мы дали несколько другую инструкцию, но результат в целом был похожим.

Как в первом, так и во втором случае нательная живопись ряда участников напоминала стёб с их историй. Участникам подрисовывали гротескные усы, на теле рисовали анатомические подробности тела, как в атласе скелета и пр. Других же людей, наоборот, разрисовывали очень качественно и символично. Если обобщать всю обратную связь, то связано это было с двумя моментами. Во-первых, с самой историей: она должна была быть достаточно архетипической, чтобы попадать в бессознательное других участников. Во-вторых, с личностью каждого отдельного члена группы. Если участник был достаточно заметен в группе, то рисунки на его теле носили характер «заигрываний» и обратной связи от других членов группы. Если же глубина родовой истории «перекрывала» личность человека, то на теле отражали скорее саму историю.

Так как это был заключительный день работы семинара, то после данного упражнения и всех обратных связей был банкет. Этим и закончился второй семинар.